В преддверии проведения XVI Грушинской социологической конференции 26-27 марта, главной темой которой стало конструирование будущего, мы попросили организатора секции-дискуссии «Новые россияне 2050» Светлану Кузнецову, лидера общероссийского движения «Мы Есть Русские» рассказать об основных смыслах, трендах и перспективах общественного развития, образа будущего, выстраивания диалога между властью и обществом. Публикуем её рассуждения на эту тему.
«Сейчас особенно заметны несколько ключевых трендов. Во-первых, растет запрос на идентичность, смысл и принадлежность. Людям уже не достаточно формальных институтов, абстрактных лозунгов или информационного шума. Возникает потребность в понятных ценностных опорах, в образе будущего, с которым человек может себя соотнести, и в сообществах, где он чувствует не отчуждение, а включенность.
Во-вторых, усиливается роль культуры, символов, исторической памяти и гуманитарных практик как реальных инструментов общественного развития. Речь уже не только о “мягкой” сфере, а о пространстве, где формируются модели солидарности, доверия, гражданского поведения и представления о стране, обществе и самом человеке.
В-третьих, мы видим переход от пассивного потребления повестки к стремлению участвовать в ее создании. Люди хотят не просто слушать, а быть соавторами — проектов, инициатив, локальных и больших изменений. Особенно это заметно там, где возникают живые общественные, культурные, просветительские и межпоколенческие форматы.
В-четвертых, возрастает значение среды и форматов коммуникации. Уже недостаточно просто “правильно сказать”. Важно, в какой среде, в какой логике взаимодействия, через какие практики, ритуалы, образы и совместные действия это происходит. Будущее все больше определяется не отдельно взятыми тезисами, а архитектурой социальных связей.
Если говорить о развилках и точках поворота, то, на мой взгляд, сегодня их несколько.
Первая развилка — между обществом атомизации и обществом солидарности. Либо мы продолжим движение в сторону разобщенности, недоверия и фрагментации, либо сумеем выстроить новые формы общности, в которых современность не противоречит культурным корням и исторической преемственности.
Вторая — между имитацией участия и реальным соучастием. Очень многое зависит от того, будут ли людям предлагать декоративные форматы включения или появятся действительно работающие механизмы, где человек может быть услышан, сможет повлиять на процессы, почувствовать личную ответственность и свою нужность.
Третья — между культурой реакции и культурой проектирования будущего. Можно бесконечно отвечать на вызовы постфактум, а можно переходить к системной работе по формированию среды, смыслов, образов, институтов и практик, которые не догоняют изменения, а задают их направление.
Четвертая — между технологизацией без человека и технологическим развитием, подчиненным человеческому смыслу. Сегодня это особенно важно: сами по себе технологии ничего не гарантируют. Вопрос в том, укрепляют ли они общество, идентичность, межпоколенческую связь, способность к созиданию — или, наоборот, усиливают разрыв, поверхностность и управляемую фрагментацию.
Главными движущими субъектами нового будущего я бы назвала не какую-то одну силу, а коалицию ответственных акторов.
Это, безусловно, люди, способные создавать и удерживать смыслы: культурные деятели, педагоги, исследователи, просветители, организаторы сообществ, лидеры общественных инициатив. Именно они часто первыми чувствуют, где размывается ценностное основание, и первыми создают новые формы сборки общества.
Это государственные и общественные институты, когда они работают не формально, а как пространства доверия, включения и развития. Их роль огромна, если они становятся не только администраторами процессов, но и партнерами в формировании долгосрочного образа будущего.
Это молодежь — но не как абстрактная категория, а как поколение, которое выбирает не только карьерные траектории, но и основания для сопричастности, самоуважения, исторической связи и созидательного действия.
Это семья, локальные сообщества, гражданские объединения, волонтерские и культурные сети — все те формы, в которых формируется практический опыт солидарности, доверия и ответственности.
И, конечно, это сами носители живой русской культурной традиции в широком смысле — не как музейного наследия, а как деятельной, открытой, созидательной силы, способной соединять прошлое, настоящее и будущее.
Что касается факторов и условий, которые в наибольшей степени будут определять будущее, то я выделила бы несколько.
Прежде всего — наличие внятного и позитивного образа будущего. Общество не может долго жить только реакцией на угрозы. Ему нужен созидательный горизонт, понятный язык целей и ощущение, что будущее можно не только ждать, но и строить.
Второй фактор — качество среды: образовательной, культурной, информационной, городской, цифровой, человеческой. Именно среда либо собирает людей, дает им опыт сопричастности и роста, либо наоборот — размывает связи и делает их внутренне одинокими даже при внешней коммуникационной насыщенности.
Третий фактор — доверие. Между людьми, между поколениями, между обществом и институтами. Без доверия не работают ни реформы, ни культурные проекты, ни общественные инициативы.
Четвертый — способность соединять традицию и развитие. Не противопоставлять одно другому, а видеть в культурном наследии ресурс современного движения вперед. Те общества, которые умеют не стыдиться своих оснований, а развивать их в новых формах, оказываются устойчивее.
Пятый фактор — кадровый и лидерский потенциал. Будущее определяют люди, умеющие брать ответственность, организовывать других, мыслить стратегически и при этом чувствовать живую ткань общества.
И, наконец, очень важное условие — наличие реальных площадок совместного действия, где можно не просто обсуждать ценности и сценарии, а переводить их в практику: в проекты, сообщества, культурные форматы, образовательные решения, общественные инициативы.
Если совсем коротко подытожить, то сегодня борьба идет не только за ресурсы или повестку, а за способность общества собраться, осмыслить себя и перейти от разрозненности к созиданию. И именно там, где появляются живые сообщества, сильные смыслы, культурная опора и практики совместного действия, там и формируются реальные контуры будущего».