Доктор философии, сотрудник Института философии и социологии Болгарской Академии наук Ганов Дмитрий Цветанов считает, что нельзя смешивать в одно: “неинтеллигентную русофобию властей” Болгарии и отношение к России простых жителей страны. При этом потенциал сотрудничества можно найти даже в такой сложной социальной группе, как молодёжь. Ведь на её индифферентности к России можно построить сначала заинтересованность, а следом и желание общаться и дружить. Но для этого нужно существенно расширить сеть неформальных контактов между различными социальными группами двух стран и на порядок увеличить число курсов русского языка в Болгарии.
Русские и болгары хоть и считаются братскими народами, но имеют очень сложную и противоречивую совместную историю. В ней, а точнее, в глубинах исторической памяти и противоположных друг другу фактах кроется современное разделение болгарского общества на русофилов и русофобов. С одной стороны, Международное движение русофилов зародилось именно в Болгарии и до недавнего времени его вдохновителем и бессменным лидером был болгарин Николай Малинов. С другой, более русофобских властей, чем власти Болгарии, на просторах Центральной Европы трудно сыскать. Их возврат к националистическим идеям поддерживает значительная часть общества. На сегодня общее отношение болгар к россиянам можно охарактеризовать как “дружелюбная недружественность”.
Дмитрий Ганов, как ученый-философ, приверженец левых политических взглядов считает, что в любой националистической идеологии всегда тлеет зародыш нацизма, удобная возможность списать все неудачи современной государственной политики на “предательство”. А в Болгарии “предатель” — это коммунист, он же русофил, вообще тот, кто перечит правильному евроатлантическому выбору и демократии.
“Я много лет занимаюсь проблемой времени и его осмысления в контексте философии истории. Выражение “наше прошлое непредсказуемо” справедливо не только для России, но сегодня и для других стран мира. Особенно для европейских”, — говорит Дмитрий.
Современную проблему русофобии в Европе ученый объясняет с точки зрения одного из направлений философской мысли конца 20 века — философии конструктивизма. В рамках этого подхода Дмитрий Цветанов представит свой взгляд на формирование образа Родины в среде русских эмигрантов, живущих в Болгарии, на научно-практической конференции “Родина моя — Россия: взгляд на образ России из-за рубежа и ответ на него”, которая состоится 6 февраля в Москве. Мы же поговорили о конструировании памяти в контексте конструирования образа Родины в самом болгарском обществе.
Конструктивизм (от лат. constructio — построение) предполагает процесс познания как активное построение человеком интерпретации мира, а не как простое его отражение. Социальную и личную историю человек склонен формировать сам исходя из собственных воспоминаний и традиций семейной памяти. В его сегодняшней жизни социальная реальность и соответствующая ей общественная активность рассматриваются как совокупность мыслей, идей и ценностей и не могут быть сведены к материальным условиям. Позитивная историческая память в отношении России и социальное окружение, ей соответствующее, пока еще продолжают работать в определённой части болгарского общества.
“У меня всегда было хорошее отношение к России, с дошкольного возраста меня интересовал язык, культура, история. Значительно позже я окунулся в ощущения завораживающего идеализма ряда политических и культурных идей, — рассказывает Дмитрий. — Еще с такими, как я, работают какие-то анахронические механизмы культурной связи. Русский дом и посольство России посещают люди старшего поколения, которые помнят советское прошлое и все то хорошее, что дала Россия Болгарии. Но новых связей не налажено, молодёжь не привлекается. Конечно, этому препятствует не очень интеллигентная болгарская русофобия. Болгарский русофоб валит в одну кучу «Лукойл», коммунизм, Пушкина, Александра Невского и КГБ. В их умах с Россией связана идея социализма и коммунизма, и ничего нового здесь открыть для себя нельзя. Это даже не предрассудки, это я не знаю что! Здесь нет никакого желания знать что-то, понимать что-то”.
Сегодня проблема конструирования прошлого, памяти является одной из самых важных для философского осмысления процессов, происходящих с Человеком. Об этом говорят ученые во всём мире.
Сама возможность допущения индивидуальной картины мира без опоры на общепризнанные факты, концепции, процессы стала поводом для многих миллионов людей создать свой мир, где его личное прошлое может лежать вне исторического контекста и вне самой объективной реальности. Базовые психологические доминанты памяти человека создают его внутренний мир и строят восприятие внешнего с акцентом на такие доминанты. Этим и объясняется та стремительность, с которой Европа вернулась к своему нацистскому прошлому. Ведь у руля её ведущих стран встали дети и внуки тех, кто воевал на стороне Гитлера и Муссолини, Франко и Антонеску. И для которых победа СССР и антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне стала не просто государственной, а личной, семейной трагедией. Страх оказаться под публичным осуждением или даже судом за приверженность идеям фашизма и нацизма, за которые воевали их деды и прадеды, ломал их личную память, нагнетая чувства несправедливости и злости на окружающее большинство. Формируя при этом внутреннюю систему устойчивых предрасположенностей, позволяющую индивиду создавать своеобразный “внутренний компас”, который направляет его действия и решения, часто даже без осознания.
Процесс принятия идей Победителей для остальной части европейского общества был болезненным и трагичным по своей природе, загоняя глубоко внутрь приверженность противоположным ценностям. Продолжающиеся многие десятилетия восприятие, освоение и интеграция культурных образцов чуждой тебе традиции, вынужденная адаптация и приспособление к существующим правилам не могут не сказаться в будущем. Когда появилась возможность проявить свои истинные убеждения и взгляды, не боясь преследования или осуждения, вот тогда многие европейцы стали открыто призывать к историческому и социальному реваншизму. Вот тогда историческая память Победителей сменилась на историю побеждённых. О таких метаморфозах европейского общества громко и открыто говорили общественные деятели и ученые на площадках проводимых в России форумов и конференций.
Но не только в социально-бытовом контексте начал меняться окружающий мир. Прежде всего меняется культурный контекст. Памятник Алеше, русскому солдату в Пловдиве, стал символом борьбы за историческую правду одной части болгарского общества против другой, реваншистской. Несмотря на принятое в 1998 году Верховным судом Болгарии решение о запрете сноса памятника, местные власти ровно два года назад всё же решились на это. Хорошо, что Алексей Иванович Скурлатов, русский солдат из далёкого алтайского села, ставший прототипом “Алеши”, не дожил до этого дня, умерев в 2013 году.
Дмитрий Ганов считает памятник Алеше памятником интернациональному альтруизму. По его словам, болгарское русофобство оправдывает коллаборационизм во Второй мировой тем, что якобы “национальные интересы” состояли в том, чтобы сберечь жизнь болгарских солдат.
“Если немецкая армия заранее отступила и ни один советский солдат не погиб на болгарской территории, какие тут памятники? А ведь правда истории не националистическая, а универсальная: немецкая армия потому и отступила, что до этого уже погибли десятки миллионов советских солдат, офицеров, партизан и простых людей. Будь они узкомыслящими националистами, не захотели бы они воевать за освобождение мира, не перешли бы границу Польши, не сражались бы с Квантунской армией, и осталась бы немецкая армия и в Болгарии, и в Европе – страшно подумать, на сколько лет!”, — рассуждает Дмитрий Цветанов.
Сегодня активно идет процесс воспроизводства нормативности — когда она меняется, меняется и человек, окруженный новыми нормами. Но именно поэтому нужно настойчиво делать своё дело и искать людей, готовых к сотрудничеству.
“Я знаю таких людей и среди молодёжи, и среди более взрослого населения Болгарии. Большинство не думают о России просто потому, что не знают русского языка и соответственно, не могут общаться с россиянами, читать ваши книги или СМИ, смотреть фильмы. Но именно эта индифферентность и есть благодатное поле для какого-то начинания”, — уверенно говорит ученый.
Но начинать обращаться к болгарской молодёжи нужно через независимые и не связанные с государством институции, считает Дмитрий Цветанов. Народная дипломатия, научные и академические обмены, совместные исследовательские проекты быстрее помогут найти заинтересованность, чем официальные мероприятия Русского дома или посольства России.
“Нам нужно искать независимые от власти модели взаимосвязей простых людей друг с другом, создавать другие институции отношений, новые пути. Может быть в институте, где я работаю, наладить неформальные связи между учеными наших стран, создать сообщество или научный семинар. Это мнение не профессионала в межкультурных коммуникациях, а человека, которому не хватает общения с российскими коллегами, — говорит Дмитрий Ганов. — Нет предопределённости для того, чтобы мы читали историю одним или другим образом. Наша память не отягощена такими предрассудками, которые мешают серьёзному отношению к истории”.
Но для того, чтобы мы начали говорить на одном языке, России важно существенно расширить количество курсов по изучению русского языка в Болгарии. Заинтересовать прежде всего молодёжь можно своей открытостью к дискуссиям, демонстрацией технологических достижений в области цифровизации и робототехники, переводом мультимедиа продукции на болгарский язык. Об этом нам говорят наши соотечественники, живущие или бывающие в Болгарии и болгарские коллеги, приезжающие в Россию. И пока власти заняты очередной отставкой правительства и президента, простые болгары не перестают дружить и общаться со своими друзьями из России.